реакция попугая после появления младенца в доме

Глава шестнадцатая. РЕЛИГИЯ ШУМЕРА

  • Бог, которому поклонялся Авраам
  • Символы Луны
  • Син и Яхве
  • Предтеча Израиля
  • Возвращение Сина

    =Бог, которому поклонялся Авраам

    Несколько провокационное заглавие смягчим придаточным «до того, как он избрал Яхве (или Яхве его избрал)». Скажем так: кому поклонялись в семье Авраама? Кому поклонялся его отец Фарра, дед Нахор, родственники, окружение?

    Ответ ясен: Сину – богу Луны.

    Лунный бог был сыном Энлиля, братом Ишкура и Нинурты и отцом двух близнецов – Иштар и Шамаша.  Казалось бы не самое выдающееся в иерархии положение, тем не менее, компенсировалось воистину выдающимся поклонением. Если учесть, что к 20 веку до н.э. высший религиозный центр Шумера, «шумерский Ватикан» – Ниппур – перешел под контроль бога Луны, то получим полное доминирование Сина, если не на небе, то на земле. Он был изначальным покровителем южного Ура, он был богом северного Харрана, он стал богом центрального Ниппура – т.е. стал лидером среди всего пантеона по количеству почитающих его людей.

    Почему? Почему Луна? Почему именно Син, о деяниях которого мало известно и который ничем, казалось бы, не прославился? Чем он заслужил такое признание и любовь шумеров?

    Во всех справочниках указано, что Син (Шин) – аккадское слово, а имя бога Луны по-шумерский Наннар (Нанна, NANNA®). Мне сдается, что разговор идет о «масляном масле», т.к. в аккадский «Син» явно диффундировал из шумерского, тем более как имя собственное. Более того, Наннар и Син настолько часто употребляются вместе, и столь широко было в Шумере распространена в именах собственных морфема «син» [1]. что следует этот слог своего рода именным окончанием, типа шведского и датского «сон», русского «ов» и «ев», или грузинского «дзе» и «ва». Кстати, вероятно, это окончание играло роль родовой принадлежности к богу Сину, как «тот-то Син-ов» – не отсюда ли европейский “son” и русский «сын» (украинский «син»)?


    Сьюзен Хилл — известная английская писательница и литературный критик, лауреат многих престижных национальных премий, автор романа «Женщина в черном», экранизация которого с Дэниелом Рэдклиффом в главной роли с успехом прошла по всему миру.

    Туманный, меланхоличный, таинственный и интригующий роман, будто залитый лунным светом.

    «Independent»

    Идеальная книга для тех, кто любит хорошо поведанные увлекательные истории и ценит умелую стилизацию под старинный «роман ужасов».

    Предисловие

    к рукописи сэра Джеймса Монмута

    Лондон, библиотека моего клуба вечером в конце ноября — в это суровое, унылое время года, когда золотые дни бабьего лета, простоявшего весь октябрь, кажутся уже далеким прошлым, а для радостного предвкушения близящегося Рождества еще слишком рано.

    Воздух на улице был сырым, легкая изморось блестела на тротуарах, холодила мне лицо и оседала на рукавах пальто. Но я мужественно преодолел узкие улочки и переулки Ковент-Гардена, маневрируя между прилавками и ларьками, мельком глянув на убранство залов, освещенных изнутри, словно пещеры с сокровищами, и довольно быстро дошел до Пэлл-Мэлл.

    И теперь я задержался на миг в дверях этой замечательной залы, с молчаливой признательностью созерцая ее обстановку, приветливую и безмятежную.

    Горели лампы, в большом каменном камине весело потрескивал огонь. Изысканный китайский фарфор, сияние серебряного заварного чайника и «баранчиков» для сдобы, уютная смесь запахов — пара от горячей воды, тостов и чуть сладковатого аромата табака.

    Промозглая погода привлекла сюда больше людей, чем бывает обычно в это время дня, но никого из близких знакомых я не увидел и решил попить чаю и просмотреть свежий выпуск вечерней газеты, довольствуясь собственным обществом. Тем не менее я с готовностью ответил на поклон мужчины, сидевшего чуть в стороне от остальных, в другом конце залы, в одной из глубоких ниш между пюпитрами для чтения, — он всегда выглядел каким-то печальным, и, увидев его в одиночестве, я испытал укол совести.